Новые статьи

– Михаил Леонидович, антикризисная политика российского правительства до сегодняшнего дня, условно говоря, состояла в некотором копировании модели такой политики западных стран, то есть основывалась на бюджетных стимулах. Ряд экспертов (в частности, Владимир Мау) не раз отмечали, что она не очень эффективна в России, поскольку «РФ оказалась сильно специфичной страной» – с точки зрения особенностей наших институтов, с учетом высокой инфляции и целого ряда других обстоятельств. Вы согласны с такой оценкой?

– В качестве ремарки: экспертов по кризису в России мало, поэтому я рекомендовал бы серьезно относиться к словам лишь 2–3 специалистов. Теперь перейдем к Вашему вопросу.

Вообще отечественный кризис имеет слабое отношение к мировому, и связано это с несколькими причинами. Дело в том, что кризис в нашей стране представляет собой кризис двухсекторной модели экономики в той ее части, которая ориентирована на внутренний спрос. Российская экономика создавалась еще в условиях СССР и была рассчитана на существенно больший объем потребления. Однако после распада Советского Союза внутренняя часть экономики в связи с отсутствием спроса начала сокращаться (классический пример – это исчезновение российского авиапрома). Одновременно с потерей доли промышленности падали и доходы населения, в ней задействованного. Кроме того, политика, которую проводило тогда руководство страны, была направлена скорее не на стимулирование и развитие, а на уничтожение российской экономики. В этой ситуации страну спасло только то, что на мировом рынке стали расти цены на энергоресурсы и сверхдоходами, получаемыми от продажи нефти (внешняя часть российской экономики, которая ориентирована на экспорт), мы смогли покрыть существенное снижение рентабельности в ее внутренней части. Между тем эта рентабельность падала быстрее, чем росли цены на энергоресурсы, поэтому даже если бы не начались мировые финансовые потрясения, кризис в России был бы неминуем и обрушился бы на страну через год-два.

Антикризисная политика российского правительства действительно скопирована с моделей, разработанных другими государствами, но снабжена и некоторыми особенностями. Вообще кризис на Западе связан с избытком капитала в экономике, российский же – с денежной нехваткой. Поэтому использовать меры, направленные на борьбу с негативными последствиями избытка капитала в стране, где его не хватает, по меньшей мере нецелесообразно. Таким образом, можно констатировать, что в России нет антикризисной программы, поскольку те действия, которые у нас считают антикризисными, не отвечают здравому смыслу. Собственно, по этой причине политика правительства не имела не то что положительного, а даже нейтрального эффекта. Она скорее еще больше усугубила ситуацию.

– Между тем многие эксперты (в частности, Олег Вьюгин) расценили бюджетное послание президента Дмитрия Медведева как сигнал к переносу акцента на антикризисную политику путем обеспечения макроэкономической сбалансированности. Верны ли такие выводы? Как Вы расцениваете бюджетное послание президента?

– В бюджетном послании президент декларировал некоторые позиции. Прежде всего он говорит о том, что хочет повышать эффективность бюджетных расходов. Это концепция так же американская, которая, к слову, в США провалилась. Поэтому вряд ли получится реализовать ее у нас при значительно худших по качеству умениях аппарата.

Второй момент, который мне хотелось бы отметить: в послании говорится о грядущем расширении системы социальной поддержки населения. На самом деле это не соответствует действительности. Дело в том, что во многом активность социальной поддержки связана якобы с тем, что часть социальной нагрузки перенесли в регионы. Но у регионов нет ресурсов!

Поэтому общая оценка бюджетному посланию может быть такая: хорошая мина при плохой игре. То есть на самом деле это документ, который совершенно очевидно составляли специалисты с опытом международных консультаций, но абсолютно не разбирающиеся в том, как устроена современная российская экономика, и которые не учитывали, какие реальные проблемы стоят перед ними. В частности, одним из ключевых элементов преодоления кризиса в России будет состояние региональных финансов, однако эта важная проблема в послании президента своего отражения не нашла…

– В то же время 27 мая на заседании торгово-промышленной палаты премьер-министр Владимир Путин не исключил вероятность того, что государство может расширить меры поддержки системообразующих предприятий.

– Все страны мира поддерживают свои системообразующие предприятия. Мы же как-то от этого процесса абстрагировались, и о поддержке руководство страны пока только объявляло, но реальных действий за словами не последовало. Поэтому если государственная помощь будет осуществляться в том же стиле, что и раньше, российской промышленности можно только посочувствовать. Я склонен считать, что если та политика, которую сегодня проводит Центробанк, будет продолжаться еще хотя бы полгода, у нас промышленности просто не останется.

– Недавно директор Департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций ЦБ РФ Михаил Сухов отметил, что «Банк России не ожидает резкого сокращения числа банков». А президент Сбербанка Герман Греф говорит, что уже осенью этого года сотни российских банков могут прекратить свое существование. Кому верить? К тому же согласно отчетности российских банков о состоянии своих активов и капиталов их рентабельность стремительно снижается. Иными словами, банки могут начать выпадать из системы страхования вкладов. Насколько серьезна эта проблема?

– Действительно, наряду с плачевным состоянием региональных бюджетов серьезной проблемой также является ситуация, в которую была поставлена банковская система. Благодаря политике денежных властей – Минфина и ЦБ – зарабатывать на кредитах банкам стало невыгодно, и малый, средний, а также часть крупного бизнеса не могли брать заемные средства, а если и удавалось, то лишь ограниченному числу предприятий и на жестких условиях. В результате отечественные банки стали заниматься спекуляцией. Иными словами, ЦБ вполне осознанно и целенаправленно создавал ситуацию, когда единственными более или менее рентабельными операциями банков стали спекулирование на фондовых биржах и валютных рынках, а также «обналичка». В результате российская банковская система перестала выполнять в экономике те функции, которые заложены в ней изначально.

Практически единственным источником рефинансирования для российской банковской системы стали западные финансовые институты. Однако следует понимать, что они выдавали заемные средства российским коллегам вовсе не для последующего кредитования отечественной промышленности, которая создавала бы конкурирующую продукцию импортным товарам. Кредиты предоставлялись с целью повышения уровня потребительского кредитования россиян на закупку импортных товаров, а также для стимулирования ипотечных сделок. Поскольку банки выигрывали от потока клиентов, проходивших через них, они были заинтересованы предоставлять потребительские и ипотечные услуги даже не очень обеспеченным клиентам. И в скором времени огромный объем необеспеченных кредитов не будет возвращен. А что с этой проблемой делать – совершенно непонятно.

– Могли бы Вы назвать приблизительные сроки грядущего банковского дефолта?

– Грядущая ситуация не является дефолтом в полном смысле этого слова, какой имел место в 1998 году. В ближайшее время в банковской системе можно ожидать массовое банкротство. На скорость наступления данной череды повлияет ряд обстоятельств, в том числе девальвация рубля, колебание цен на нефть и многое другое. Сочетание негативных показателей по перечисленным факторам будет угрожающим в конце лета – начале осени.

– Между тем в конце мая в Санкт-Петербурге прошел банковский форум, на котором заместитель председателя ЦБ РФ Геннадий Меликьян заявил, что Центробанк не видит оснований для второй волны кризиса в банковском секторе…

– Центробанк отвечает только за состояние банковской системы, а состояние экономики не находится под его прямым влиянием. Но поскольку банковская система в реальном выражении – часть экономики, то ее рентабельность не может быть выше, чем рентабельность экономики в целом.

ЦБ РФ должен вести такую политику, которая смогла бы обеспечить стабильный курс рубля. И сегодня Банк России говорит, что следует именно этому курсу. Но он же не может признаться, что в результате его действий российская банковская система находится на грани краха.

– Можно ли было избежать этого кризиса в России? И когда наступил момент необратимости разрушительного процесса?

– Такая возможность существовала. Однако этим вопросом следовало заниматься специально. Я думаю, принимать необходимые меры нужно было в 2003–2004 годах. Резкий негатив в экономике наступил в 2004 году, когда стремительно подскочила промышленная инфляция: в 2003 году она составляла 14%, а в 2004-м уже превысила 28%.

– Если известны причины кризисных явлений в экономике и их развитие неизбежно, то какие меры следует предпринять российскому правительству, чтобы последствия их были минимальны?

– Я готов называть конкретный перечень действий, потому как можно подготовить различные варианты антикризисных программ. Могу сказать, что сегодня положительного результата можно добиться, принимая меры по нескольким направлениям, которые очень сильно негативно влияют на рентабельность российской экономики: один из них – общеполитический, два институциональных и два макроэкономических.

Общеполитический – это коррупция, которая является крупнейшим механизмом, ухудшающим рентабельность российской экономики. Она увеличивает себестоимость любого производства в разы, а сложное технологическое производство делает практически невозможным.

Институциональные – это рост числа монополий, превышающий все возможные пределы, и злоупотребление монополиями своим положением.

Макроэкономические – невозможность получить дешевый рублевый кредит и созданная в стране налоговая политика.

– Если говорить о мерах руководства страны в сфере налогообложения, то как Вы их расцениваете? Ведь в последнее время все чаще звучат призывы увеличить собираемость налогов всеми возможными способами…

– Наши денежные власти скорее направлены на ужесточение налоговой политики, чем на предоставление поблажек. О многом говорит уже только одна отмена ЕСН и введение вместо него системы социальных взносов. По сути же тем самым государство увеличило нагрузку на бизнес. В итоге в условиях кризиса скорее всего многие предприятия откажутся платить эти взносы: в лучшем случае они будут выдавать сотрудникам зарплату в конвертах, а в худшем – сократят персонал или и вовсе закроются. Вот самый показательный пример неадекватной налоговой политики в кризисных условиях. И пока нет никаких оснований надеяться на то, что налоговая политика будет пересмотрена.

– Каковы Ваши прогнозы относительно развития событий в России и мире в ближайшее время?

– По прогнозам компании «Неокон», к концу года падение ВВП составит около 25%, производства – 20%. Фактически, это означает, что продолжится увеличение безработицы, рост цен. В некоторых регионах России безработица будет практически повальная, порядка 80%. Сделать с этим ничего нельзя, никто не будет вкладывать деньги в экономику с минусовой рентабельностью. Очевидно, что до тех пор, пока рентабельность экономики будет оставаться на этом же уровне, ничего не изменится.

– Возникает вопрос, можно ли добиться повышения этой рентабельности быстрее, чем будут проведены реформы, направленные на борьбу с коррупцией, с монополизмом, с ценами монопольных производителей, позитивные изменения в кредитно-денежной и налоговой политике?

– Можно. Для этого нужно девальвировать рубль. Еще в конце прошлого года было понятно, что нашу национальную валюту нужно опускать до уровня не 36, а 55 рублей за доллар. В этом случае экономика получила бы определенную рентабельность за счет ресурса импортозамещения, вследствие чего смог бы начаться рост, как уже было в 1999 году. Но на это государство не пошло. Конечно, такие меры привели бы к инфляции, но западные товары замещались бы более дешевыми отечественными. Вместо этого рост цен все равно имеет место, российские предприятия встают, продукция не производится. Россия пока держится на резервных фондах правительства, которые, на мой взгляд, закончатся к концу года. И девальвация все равно будет неизбежна. Но чем раньше она произойдет, тем больший объем экономики удастся сохранить. Выйти на рост мы сможем где-то в интервале 3–4 месяцев после проведения девальвации. И чем дольше этот процесс будет оттягиваться, тем с более низкой точки экономика начнет подниматься.

Если говорить о состоянии мировой экономики, то ее спад на сегодня составил лишь 12–15% из тех 100%, на которые ей предстоит упасть. Падение, по нынешним оценкам, будет продолжаться в течение ближайших 3–5 лет, после чего будет некая новая реальность. Ведь в сравнении с теми же 1930-ми годами экономика стала значительно сложнее, и я не исключаю, что технологические цепочки не выдержат падения спроса в 2 раза. Проще говоря, производство каких-то продуктов может вообще прекратиться в мировых масштабах, поскольку это будет просто нерентабельно.

О «послекризисном» будущем говорить пока рано. Сегодня только одно можно смело утверждать – кардинальные перемены неизбежны. И у России есть шанс за счет финансовых потрясений измениться к лучшему. Однако будет ли он использован?

Беседовала ведущий эксперт «Консультанта» Василя Плеханова

Комментарии специалистов